Беларуская Смоленщина

Зарубежная Беларусь: "Terra incognita" из Крынской гмины

• admin • 9 мин чтения • Актуаліі

Зарубежная Беларусь: “Terra incognita” из Крынской гмины

Белорусы Белосточчины пока что существуют в качестве национального меньшинства, хотя их численность всё время сокращается. Молодёжь, как и в славные «герыковские» времена, стремится уехать куда подальше: Белосток, Варшаву, за океан — в поисках работы, приключений или хотя бы городской жизни со всеми её удобствами. С незапамятных времён эта земля постоянно теряет свой генофонд, который рассеивается по карте мира, ничего не оставляя потомкам. Но встречаются единицы, которые отказываются от суеты большого города, поменяв тень небоскрёбов на родной дом, яблоневый сад и чувство укоренённости.

О жизни на чужбине, белорусском труде, культуре Белосточчины мы беседуем с Асей Чабан, создательницей белорусского культурного общества “Terra incognita” в Крынках, что на Сокольщине.

  •      ***Ася, несколько слов о себе: где родились, учились, кто родители?***

Первые пять лет своей жизни я провела в деревне Остров Южный, что в Крынской гмине. Как раз мои родители попали в тамошнюю школу, где они жили и работали учителями. Родители всё время доучивались в лучших университетах Польши и Беларуси, а мной присматривала наша соседка бабушка Аня, а также моя родная бабушка Вера, которая тоже проживала с 1958 года в этой деревне. Бабушка Вера, которая была очень воцерковлённым человеком, братчицей островской церкви, вела монашеский образ жизни, непрестанно молилась и постилась. У нас с ней была очень крепкая эмоциональная связь. У бабушки телевизора не было, а радио она только русское включала. Когда я немного подросла и начала задумываться над вопросом национальности, бабушка говорила мне, что она русская, мы русские. Понятие «белорус» было для неё неизвестным, правда, она родилась во время беженства в Тамбове, а её отец был именно из этого города.

  •      ***Когда к Вам пришло осознание своей идентичности? Осознание своей национальной принадлежности?***

Чувство принадлежности к меньшинству было мне знакомо всегда: меня водили в церковь, а дедушки и бабушки со стороны мамы и отца говорили исключительно на белорусском языке. Меня всегда тянуло к своим. Всю жизнь я пела в церковных хорах, гуляла на русско-белорусско-украинских забавах, пела песни на таких же языках. Такой климат я находила независимо от места нахождения: на Белосточчине, в Европе, в других частях Польши. Я очень любила и люблю посещать Беларусь, Россию, Украину, и мне не мешают экономические и иные недостатки — там чувствую себя дома. Долгие годы я провела в Великобритании, а точнее — в Лондоне.

  •      ***Я слышал, что Вы работали за границей. Не было ли мысли остаться там навсегда?***

Не скажу, чтобы мне там было очень плохо: и язык выучила, и два института окончила, познакомилась с большой культурой, развивалась во многих направлениях, и друзья там были хорошие. Говоря о друзьях, это были люди, которых я узнала в русском православном соборе в центре Лондона. С ними я находила общий язык, поддержку. Мы жили почти в семейной связи, вместе праздновали и горевали. Этой близости я никогда не чувствовала в контактах с людьми других культур, в том числе и с поляками. Они всегда были для меня какими-то чужими, будто бы с другой планеты. Меня всегда преследовала мысль, связанная с неким почти миссионерским призванием. Я знала, что мне нужно возвращаться в родной край, там жить и быть прежде всего собой, чего бы мне это ни стоило. Я думала, что только на этой земле могу полностью реализоваться и быть счастливой.

  •     ***Если говорить честно, впервые я услышал про Асю Чабан по «Радио Рация» по случаю Вашей «войны» за белорусскую школу. Что там была за история? Чем, в конце концов, она закончилась?***

После долгих лет интенсивного формирования своей личности и мировоззрения в Лондоне, я и не подозревала, что моя родная сторона осталась в далёком закоулке цивилизационного развития. Тут я исключительно имею в виду уровень морально-интеллектуального существования моих соотечественников. То, что для меня являлось нормой, для остальных было «патологией», «опасностью», «абсурдом» и «фанаберией». Так крынские чиновники, люди, которые руководят культурой, образованием и хозяйством, оценили мои попытки сохранения родного наследия — то ли в форме введения в школу небольших занятий на белорусском языке, то ли создания коллектива родных песен.

Со мной перестали разговаривать, контактировать все люди, которые занимают должности на культурно-образовательно-хозяйственных площадках Крынок и ближайшего окружения. Меня не принимали на работу даже в качестве стажёра или ассистента — все двери передо мной закрыли. Как-то удалось мне устроиться на работу переводчиком с английского и русского языков и туристическим гидом в «Надлесничество Крынки», но, невзирая на мои профессиональные успехи, и отсюда на улицу выкинули, оценивая меня как «белорусскую националистку». Таким у них места не было, нет и не будет.

Больше всего переживаю за свою любимую дочку Таню, которой исполнилось два годика. Очень боюсь, что в школе учителя, а прежде всего пани директор, будут мстить ей за мои поступки. На эту площадку гляжу как на тюрьму, которая производит фашистских выпускников. Известно: когда голова больна, то и остальные части тела нездоровы.

Слава Богу, Таня развивается отлично, благодаря книжкам, которые я ещё беременной читала вслух на разных языках: белорусском, русском, английском и польском. Она тоже очень любит петь прежде всего белорусские народные песни, которые постоянно звучат в нашем доме. Посмотрим, как будет дальше, какие социально-образовательные возможности откроются для неё в сфере белорусскости.

– Крынки — terra incognita. Что сейчас из себя представляет эта земля?

Мысль об основании своей культурной ассоциации появилась у меня в связи с репрессиями, которые учинили вышеупомянутые. Название ассоциации “Terra Incognita” не случайное. С 1919 года по сегодняшний день продолжается успешный процесс уничтожения тутейшей, белорусской культуры. Думаю, что люди ещё не забыли и боятся легионеров из Познани, которые в упомянутом году кроваво расправились с учителями и учениками крынской белорусской школы, основанной Лукой Декуць-Малеем.

Местная интеллигенция прилагает все усилия, чтобы создать новую, выгодную им историю этих земель. Моя деятельность им не по пути, раз уж я услышала от главного исследователя истории Крынок, который сам тут живёт, что моя деятельность происходит «не в то время и не в том месте».

  •      ***Как местные жители относятся к белорусскому языку и родной культуре?***

Тут «Polska dla Polakow», а не нравится — так за границу к соседям собирайся. В таком убеждении живут все крынчане, и костёльные, и церковные, хотя никто из них польского языка хорошо не знает, потому что в домах только белорусскую речь слышали. Поэтому и никаких больше деятелей тут пока нет, потому что какой дурак сознательно голову под топор будет класть…

  •     ***Вы являетесь активной участницей «Зараницы» — несколько слов, пожалуйста, о Вашем певческом коллективе и его участниках.***

В рамках нашего культурного объединения, которое создают три человека: я, моя родная сестра Магдалина Чабан и подруга родом с Мостовщины, полька по национальности, Хелена Пухальска, действует вокально-инструментальный коллектив «Зараница». Втроём ездим по деревням, ищем оставшихся старожилов, чтобы у них учиться петь, правильно говорить на родном языке, познавать давние времена и понимать современность.

Говоря о песнях: хотя люди каждый день пользовались белорусским языком, то пели прежде всего на русском, были и белорусские песни, но в меньшем количестве; изредка пели и на искалеченном польском языке. Как нам споют, так и мы поём. В этом случае мы стремимся сохранить аутентику, не меняем слов, ударений, мелодии. Так было, и так нужно это передавать последующим поколениям. Знаю, что за эту неопределённость в репертуаре на нас будут косо смотреть и белорусские, и польские деятели, ибо русских как раз тут нет. Правда часто болит, но, на мой взгляд, нет от неё лучших лекарств. Стращали нас тухлыми яйцами местные интеллигенты-чиновники во время наших выступлений на общественных праздниках. Главный монополист белорусской культуры в Польше — славное БГКО — запретило нам выступать на их сценах во время белорусских праздников, но мы не сдаёмся и надеемся на лучшее будущее.

  •     ***Какие планы имеет «Зараница» в ближайшее время? Будете ли выпускать собственный диск?***

Сейчас готовим музыкальный материал на нашу первую пластинку под названием «Надежда — песенный фольклор деревни Пережки». Это будут песни одной из наших главных наставниц — старожилки госпожи Надежды Алекшы — замечательной певицы, которая с детства проживает в деревне Пережки под Крынками.

  •      ***Какие планы имеете на ниве белорусскости в Крынках?***

Как объединение имеем большие планы открытия белорусского культурно-туристического центра в окрестностях Крынок с местом для музея, залом для спектаклей и концертов. Моя сестра Магда — любитель авангардного театра, и хочет делать нечто в этом направлении, ставя себе за образец театр «Гардженице», что на Люблинщине. Думаю, что первоначально в качестве актёров можно было бы пригласить студентов белорусистики из Белостокского университета, потому что знаю, что там недостаток такого типа занятий. Ещё пригласить хорошего профессионального актёра в качестве инструктора, и «поехали»…

Моим козырем является, среди прочего, краеведение и туристика, и также я люблю этническую музыку и традиции, люблю встречи с интересными, прежде всего открытыми людьми. Мечтаю о проведении научных экспедиций в поисках людей и песен тут, на забытой в плане белорусского наследия Сокольщине, которая является частью Гродненской земли. Хочу это совместить с подобными исследованиями деревень по другую сторону границы, с которыми, между прочим, Крынки были через века тесно связаны. Можно было бы в результате у нас проводить маленькие фестивальчики нашего общего культурного богатства с обязательным участием гостей с другой стороны границы.

Хочу посещать Беларусь, но, к сожалению, очень редко мне это удаётся, и больно мне от реальности, в которой это практически невозможно. Мой дом стоит буквально в 200 метрах от границы, которая клаустрофобически давит на моё чувство свободы. Смело можно её сравнить с Берлинской стеной. Когда закончится этот кошмар?

  •     ***Кем, кстати, записались во время последней переписи населения? Все ли домашние записались одинаково?***

В переписи я записалась белоруской, о других членах семьи не буду говорить, потому что это их личное дело.

  •      ***Как Ваш проект с агроусадьбой?***

На агроусадьбу пока не имею денег — это пока остаётся только в планах, а когда они осуществятся — Бог знает…

  •      ***Сталкивались ли с деятельностью Союза украинцев Подляшья?***

Говоря о Союзе украинцев Подляшья, у меня совсем нет повода с ними встречаться. Их деятельность начинается где-то около ста километров на юг от Крынок — там, где начинается настоящее Подляшье. Крынки — это Литва, Гродненщина, то есть другой язык и другие традиции.

  •     ***Как можете охарактеризовать политику Польши в отношении защиты прав национальных меньшинств?***

Политика Польши? В политику стараюсь не лезть, а политикам я никогда не доверяла и, наверное, никогда не поверю. Для меня политика — это деньги, что больше — грязные деньги.

Я бы изменила форму образования в школах. Это с детей нужно начинать, взрослых уже не изменишь. Нужно ввести историю собственного региона, малой родины, также изучать и поддерживать её традиции. Нужно учить детей диалогу, открытости и уважению к другим культурам и народам, учить дистанции, скромности, научить их думать и так же уважать самих себя.

  •     ***Будете ли на Басовищах?***

Это не моё, я не являюсь фанаткой рок-музыки: слишком шумно, слишком много пьяных подростков. В прошлом году в фестивальном амфитеатре я не была, а только посмотрела очень интересную выставку старых фотографий, которую открыли в рамках этого фестиваля на уже не существующей фабрике «Karo» в Городке.

  •     ***Спасибо за беседу!***

Записал Фарид Беррашед

26.07.2011 г.

*Беседа записана с учётом диалектных особенностей языка собеседницы.