Нина Барщевская
Очень немного публикаций в эмигрантской прессе было посвящено польско-белорусскому пограничью. Андрей Багрович в публикации под названием Население Белорусской ССР в свете переписи 1959 года, помещенной на страницах журнала «Записки» (кн. 1, Мюнхен 1962, с. 9-88), написал, что: «за пределами БССР и СССР, а в границах современной Польши, Белосток с Белосточчиной и белорусское Подлясье. Там сейчас существует более ста начальных белорусских школ и школ с белорусским языком как предметом, три средние школы, более ста кружков белорусской культурно-просветительской организации и около ста православных приходов» (там же).
Виктор Сенькевич в свою очередь занялся вопросом польского национального меньшинства в Беларуси. В публикации К вопросу о польском меньшинстве в Беларуси (в: «Записки», N 14, Нью-Йорк 1976, с. 76-84), он сослался на исследования, проведенные в Советском Союзе. В 1952-1953 годах Институт этнографии АН СССР провел антропологические исследования в Прибалтике. Исследования начались в деревнях белорусско-литовского пограничья. Из них следовало, что население владеет тремя языками: белорусским, русским и польским. Большинство опрошенных причислило себя к полякам, хотя дома разговаривают «попросту», то есть на белорусском говоре. Исследователи пришли к выводу, что основой этого стало отождествление национальности с вероисповеданием. Большинство населения обследованной территории — это католики (там же, с. 77, по: М. В. Витов, К. Ю. Марк, Н. Н. Чебоксаров, Этническая антропология Восточной Прибалтики. Труды Прибалтийской Объединенной комплексной экспедиции, кн. 2, Москва 1959, с. 10).
«Когда Беларусь входила в состав Речи Посполитой, религия у белорусов играла определяющую этнодифференцирующую роль. А религиозное самоопределение отождествлялось с этническим: католики называли себя поляками, православные — белорусами или русскими. Следы этого сохранились и по сей день. […] Показательно, что только 16,7% поляков назвали родным языком польский» (Там же, с. 78, по: Э. Р. Соболенко, Современная этническая ситуация в Беларуси, в: Вести АН БССР. Серия общественных наук, N 3, Минск 1976, с. 107).
На страницах белорусской эмигрантской печати большое внимание уделялось вопросам белорусско-литовской границы.
В публикации Факты и правда (в: «Записки», кн. 4, Мюнхен 1966, с. 252-256) Андрей Багрович поместил критические замечания о книге Бронюса Квикялиса Musu Lietuva (Наша Литва, 752 с.), изданной в Бостоне в 1964 году, в которой автор «дает «исторические, географические, этнографические очерки» важнейших местностей территории не межвоенной Литвы и не сегодняшней Литовской ССР, а Литвы в куда более широких, им самим очерченных, границах» (А. Багрович, Факты и правда, в: «Записки», кн. 4, Мюнхен 1966, с. 252).
Согласно Квикялису, граница будущей Литвы, восстановленной в этнографических границах, могла бы достигнуть 105 тысяч квадратных километров (межвоенная Литва имела территорию наполовину меньшую — 56 670 квадратных километров). С белорусской стороны — в представлении Квикялиса — граница должна проходить примерно через Друю, Браслав, Поставы, Молодечно, Воложин, Николаевщину, Индуру, Августов. Далее автор указывает, что к этой территории он не причисляет целого ряда других литовских земель, на которые Литва, мол, имеет исторические права: обелорусившиеся Дисненский и Вилейский уезды, а также земли Слонимщины и Новогрудчины (Там же, с. 253).
Из книги Б. Квикялиса следует, что к территории Литвы он причисляет белорусские земли уездов: Виленского, Трокского, Вилейского, Молодечненского, Ошмянского, Воложинского, Лидского, Щучинского, Гродненского, Браславского и Свенцянского. Квикялис исходит из своей точки зрения, что белорусы-католики — это литовцы, которые только говорят по-белорусски, поскольку обелорусились.
Население белорусско-литовского пограничья полилингвально — замечает Г. Гринавецкене, описывая некоторые явления контактирования литовских и славянских говоров в юго-восточной Литве, но об этом слушайте через неделю.