Беларуская Смоленщина

Об особенностях юрьевских обычаев и обрядов жителей Смоленщины (на материалах конца XIX -- начала XX в.)

• admin • 14 мин чтения • Артыкулы

Анатолий Литвинович (Минск, Беларусь)

Просматривая польский этнографический журнал «Люд» («Lud» («Народ»), я особое внимание обратил на работу Болеслава Брежги «Животные в верованиях белорусов Смоленской губернии»[14]. Работа представляет интерес для белорусской фольклористики и этнографии в основном благодаря своему фактическому материалу. Кто же такой Болеслав Брежга, и почему его работы имеют в своём большинстве научное значение для современной белорусской науки?

Болеслав Брежга родился в 1887 г. под Режицей (Резекне) бывшей Витебской губернии I. Он является латышским и белорусским археологом, историком, археографом, филологом. Доктор истории (1933 г.). Окончил Витебскую гимназию (1910 г.), Московский археологический институт (1916 г.). С 1918 г. он был заведующим Витебским отделением этого института, с 1922 г. работал в Витебском губернском архиве, с 1925 г. — в Латвии.

Исследовал исторические связи белорусов и литовцев, историю восстания 1863—1864 гг. на территории Витебщины, изучал полоцкие летописи («Отношения полочан и латышей в VIII—XIII вв.» (1926 г.), «Замки Витебщины» (1933 г.), «Очерки по истории крестьянских движений в Латгалии 1577—1907» (1956 г.). Брежга составлял библиографию по истории Беларуси, собирал материал для сравнительного анализа белорусского языка и латгальского диалекта, в Латвийском университете читал курс древнего белорусского письменства[9]. Умер Б. Р. Брежга в 1957 г.

Этот латышский учёный имеет несколько работ по традиционной культуре белорусов. Так, одна статья была посвящена Смоленщине II. И эта работа — одна из наиболее интересных и ценных для нас. В ней отражены в основном юрьевские обычаи и обряды наших предков. Материалы для этой статьи были переданы Б. Р. Брежге известным исследователем Смоленщины Владимиром Добровольским. Данная работа Брежгой была прочитана в январе 1926 г. на заседании Института антропологических наук Варшавского научного общества уже после смерти Добровольского. Кстати, она не была упомянута в исследованиях белорусских учёных, посвящённых Юрию, юрьевской обрядности белорусов[2, с. 487—489; 4, с. 174—187; 5, с. 211—217; 8 с. 419—420; 10, с. 89—96; 11, с. 101—108; 12, с. 124—128; 13, с. 126—134]. Поэтому важно ввести её в современный научный контекст.

Нужно подчеркнуть, что учёный, благодаря стараниям В. Добровольского, приводит частичную паспортизацию, указывая, например, из какой деревни, уезда происходит тот или иной обычай, обряд. Необходимо заметить, что, пожалуй, все материалы, оставшиеся ему от В. Добровольского, Брежга, по всей вероятности, без изменений поместил в данной статье. В пользу этого, с одной стороны, свидетельствует тот факт, что некоторые мысли и выводы Добровольского выглядят незавершёнными и фрагментарными. С другой стороны, материалы, доставшиеся Брежге от Добровольского, отличаются хорошим знанием обычаев и обрядов и вообще духовной культуры жителей Смоленщины. А их досконально мог знать только уроженец Смоленского края.

Статья латышского исследователя таким образом называется «Животные в верованиях белорусов Смоленской губернии», в которой для нас наиболее интересной является та часть, которая посвящена юрьевским обычаям и обрядам белорусов Смоленского края.

Обратим особое внимание на те обычаи и обряды, которые мне не довелось встретить в других публикациях. Появление телёнка на Смоленщине, отмечается в публикации, — есть важное событие в крестьянском хозяйстве. В зависимости от того, в какой день появляется на свет телёнок, пишет Брежга, хозяйка на Смоленщине давала ему соответствующее имя: петровка, середовка и др. III.

Далее Брежга указывает на один обычай, распространённый в некоторых местностях Смоленщины и о котором нам больше нигде не довелось прочитать. Возможно, он на белорусской этнической территории или в восточном славянстве больше нигде не встречался. Когда отелится «первостинка» (корова, которая первый раз отелилась), то ей оказывают всякие знаки внимания, кладут на рога «мешочек» («worek») — фату, что напоминает убор молодой замужней женщины [14, с. 54]. Она носит этот «убор», пока не потеряет.

В публикации замечается, что наиболее важные культовые действия проводятся именно в хате в отношении коровы, которая первый раз отелилась. Тут, в хате, хозяйки готовят кашу, а также «молозиво», кладут их на сене. Хозяйка берёт крышку от кадки, на этой крышке, на сене, она приносит «молозиво», которое торжественно ставит на стол [14, с. 54]. Затем всё семейство молится и потребляет «молозиво» с кашей. Горшок из-под каши, подобно как во время родин (крестин), торжественно разбивается.

Важно подчеркнуть, что образ коровки (яловки) встречается у смолян и в свадебном обряде. Например, «про питьё яловки», то есть разрезание и бросание свадебной булки, характерно последнему прощанию с невестой вечером. В этот момент сваты со стороны жениха говорят: «Отдайте коровку, отдайте же и постронок». После того, как они заберут невесту, добиваются булки, называемой «яловкой», «коровкой» [14, с. 54]. Эта булка, подчёркивается в публикации, играет большую роль в свадебных обрядах. Интересно, что небольшой пирожок, испечённый из того же, что и «яловка», теста, называется «пастушком». Во время проведения обрядов мужчины стараются украсть для женщин именно этот пирожок.

На Смоленщине, как и в других местах восточного славянства, очень торжественно происходил выгон коров на пастбище в день св. Юрия, хотя имелись и свои региональные особенности. В это время в каждой хате перед выгоном домашнего рогатого скота хозяин и хозяйка зажигают перед образами свечки, освящённые в предвеликопостную неделю. Затем накрывали стол чистой скатертью, клали на него белый, круглый буханок хлеба, ставили наполненную солью солонку и молились. Затем хозяин брал икону св. Юрия и свечки, а хозяйка же хлеб и соль и начинали делать обход домашнего скота, говоря: «Святой Егорий, батюшка, сдаём на руки тебе свою скотинку и просим тебя, сохрани её от зверя лютого, от человека лихого».

Как и в других местах восточного славянства, потом клали под въездные ворота на землю замок и ключ и говорили: «Штоб пасть волчиная так крепко запиралась, как замок на ключ запирается». Над воротами ставили икону и выгоняли скотину на улицу. Пастух снова обходил всё стадо с иконой св. Николая — чудотворца, говоря: «Святой Никола, батюшка, сдаю тебе на поруки всё стадо и прошу тебя, сохрани его от зверя лютого» [55, с. 55]. По этой молитве все выгоняли скотину на поле, держа в руках ветки вербы. Хозяйки давали пастуху и пастушкам сало и яйца, из которых они должны приготовить в поле яичницу.

Добровольский записал ритуал, который использовался для защиты стада от мора, сглаза и диких зверей. Когда же яичница уже готова, пастух определяет, кто из пастушков будет зайцем, а кто — слепым, кто — хромым, кто — замком, а кто — колодой. Пастух расставляет всех их вокруг стада, берёт приготовленную яичницу, идёт с ней, спрашивая прежде всего у зайца:

«Заяц, заяц, горька ли осина?»

Он отвечает: «горька».

— «Дай Бог, штоб и наша скотинка для зверя была горька».

Потом пастух спрашивает у слепца: «Слепой, слепой, видишь ли ты?»

Слепой отвечает: «Не вижу».

— «Дай Бог, штоб и наша скотинка не видала зверинка». Потом очередь доходит до хромого, замка и колоды. Все они отвечают на вопросы пастуха, соответственно, и пастух, используя словосочетание «Дай Бог», произносит по существу заговорные слова, формулы.

Таким образом пастух, как и в некоторых других местах славянского мира, обходит стадо три раза. Затем все, кто принимал участие в церемонии, садятся и потребляют яичницу.

В скором времени потом, тем же вечером, пастухи пригоняют коров в деревню домой. Ещё одна особенность Смоленщины: через определённое время по пригону коров домой начинаются танцы, как на радуницу.

Почти каждый уезд Смоленской губернии, подчёркивает автор, имеет свои характерные черты.

В Порецком уезде, например, как и в ряде мест Восточной Славии, при первом выгоне коров в поле обходят скот с образом в хлеву, в воротах хлева кладут пояс, бритву, топор, колодку и косу, и обязательно сами выгоняют скотину в поле.

В Порецком уезде, например, как и в ряде мест Восточной Славии, при первом выгоне коров в поле обходят скот с образом в хлеву, в воротах хлева кладут пояс, бритву, топор, колодку и косу, и обязательно сами выгоняют скотину в поле.

Особое внимание надо обратить ещё на следующий обычай. Выгнав скотину в поле, каждая женщина бросает в то место, откуда она выгнала домашний рогатый скот, вербные веточки, которыми её (скотину) погоняла, и начинала через них прыгать (от 3-х до 5-ти раз), при этом стараясь как можно выше подскочить. Обычай прыганья через вербинки крестьяне объясняли по-разному. Одни говорили, пишет Брежга, что так делали, чтобы скотина всегда прыгала, то есть всегда была здоровая и весёлая. Другие же говорили, что прыганье происходило с целью вызывания лучшего урожая на лён. Правы, однако, были первые. Этот обычай основывался на симильной, или инициальной, магии: через подобное вызывалось желаемое.

Надо отметить, что юрьевские обычаи и обряды Смоленщины чрезвычайно богаты. В некоторых других местностях Смоленского края в день св. Юрия представительницы женского пола делали так: женщины в поле пили водку, одна у другой срывали с головы платок, тянули одна другую за волосы, повторяя: «чтобы хозяин имел жито крупное и густое, как волосы»[14, с. 57].

На Смоленщине, как и в других местах Беларуси и России, верили, что если рано выгнать скотину в поле, то она попадает под опеку св. Юрия, который, согласно народным верованиям, в этот день с самого утра объезжает поля и какую скотину там увидит, та будет сохранена в течение целого лета от болезней и диких зверей.

Можно указать ещё на один обычай, который, правда, бытовал во время Юрия на Ельнинщине Смоленского края. Тут хозяйки, утверждается в публикации, в день св. Юрия выгоняют крупный рогатый скот в поле. Одна из них несёт хлеб, соль и образ св. Юрия. Скот сгоняют в круг и не позволяют ему расходиться. Каждая женщина держит в руках вербную ветку, освящённую в Вербницу, а также кропило, которым священник кропил их хату при совершении богослужения в Страстную Неделю. Когда скотина соберётся в круг, присутствующие начинают молиться, прося св. Юрия взять её под свою опеку. Потом пастух с несколькими мальчиками обходит стадо три раза с образом и солью [14, с. 58]. Помолившись ещё раз, пастух выгоняет своё стадо, каждая из женщин идёт на собственное поле, где втыкает в землю вербину и кропило, чтобы жито было, по народным представлениям, густое и высокое.

Все хозяева, хозяйки и пастухи собираются и молятся перед образом, взятым кем-нибудь из хозяев. Затем пастухи становятся вокруг стада, а все остальные, хозяева и хозяйки, обходят с образом всё стадо. Вокруг этого церемониала они останавливаются четыре раза, и при каждой остановке стрелец, стоящий неподалёку, стреляет из ружья [14, с. 58]. Вот последнее обстоятельство наводит на вопрос: откуда в ряде местностей северной части Беларуси [11, с. 104], а также в определённых местах Смоленщины (не совсем ясно сказано, где это зафиксировано) взялся такой обычай: стрельба из ружья?

Во-первых, он мог появиться в северной части Беларуси, а также на Смоленщине самостоятельно (независимо от существования его у других народов), ибо служил для отпугивания диких зверей от домашнего скота. Это, во-первых. Во-вторых, такой обычай мог возникнуть, например, у смолян и под влиянием скандинавского (шведского) субстрата IV. Правда, подобное допущение маловероятно. В-третьих, это культурное явление на Юрье могло распространиться в Беларуси (особенно северной её части) и под влиянием переселенцев из стран германской языковой семьи (Германия, Скандинавия V), Восточной и Юго-Восточной Балтии (Ливония, Прусское Королевство), которые в 11—19 вв. проживали не только в белорусских городах и местечках, но и в сельской местности.

Таким образом, Добровольский, пожалуй, как никакой другой исследователь конца XIX — начала XX в., досконально изучил традиционную духовную культуру белорусов Смоленщины. Хорошо он изучил и аналогичную культуру русских этой административно-территориальной единицы. Его работы не утратили своей научной ценности до нашего времени. Владимир Добровольский хорошо знал язык жителей Смоленского края. Брежга, поместив в своей работе материалы В. Добровольского, значительно обогатил наше представление о юрьевских обычаях и обрядах смолян, в том числе белорусов вообще.

Комментарии

I Болеслав Брежга, возможно, имел определённое отношение к белорусам, ибо родился в той части Латвии (Режицкий уезд), где с давних времён проживали белорусы. Он хорошо знал язык наших предков.

II Для В. Добровольского не было секретом то, что в средней и западной частях Смоленщины во второй половине 19 — начале 20-го ст. проживали белорусы. Населению этого края в XI—XX вв. довелось пережить много войн, несчастий, бедствий. Жители Смоленского и Полоцкого княжеств, несмотря на их одинаковое этническое происхождение (являлись потомками славян и балтов, относились к племенному союзу кривичей), иногда враждовали между собой. Отразилось на их этническом самосознании и то, что Смоленщина по существу была пограничной зоной между Великим княжеством Литовским, Речью Посполитой, с одной стороны, и Великим княжеством Московским, Российской империей, с другой. Сыграло свою роль и то, что церковь, образовательная система, армия и другие государственные структуры функционировали в последние несколько столетий на русском языке. Долгое проживание в составе России сильно повлияло на этническое самосознание смолян. Правда, в 19 — начале 20-го ст. белорусские (Е. Карский и др.) и ряд добросовестных российских исследователей (М. Цебриков, С. Максимов и др.) Смоленщину, в особенности её среднюю и западную части, относили к белорусской этнической территории. См., напр.: [7, с. 428—472]. Такой авторитет, как Карский, например, утверждал: «… большая часть губернии населена белорусским племенем и лишь четыре восточные уезда (Юхновский, Вяземский, Сычевский и Гжатский) принадлежат южновеликорусскому наречию [6, с. 43]. Заметим, большинство потомков белорусов, о культуре которых писали Брежга и В. Добровольский, в настоящее время относит себя к русским.

III Насчёт кличек автор сказал бегло. На Смоленщине, как и в других местах Восточной Славии, давали коровам клички не только в честь дня своего рождения, но и по другим приметам, особенно часто по масти животного. В Беларуси, например, были известны такие клички, как Белка, Зорка, Красуля, Лыса, Лыска, Лысуха, Малина, Малинка, Рябава, Рябина, Рябинка, Рябка, Рябушка, Пеструха, Пеструшка, Постилка, Ромашка, Чернава, Чернуха и др.

IV Брежга указывает на то, что нечто подобное распространено и у народов германской языковой семьи (шведов). У шведов первый выгон домашнего рогатого скота в поле считается большим праздником и приходится он чаще всего на середину мая. Праздник начинается накануне зажжением в разных местах костров (как костры, так и выстрелы из ружья — явления в чём-то близкие). В это время, пишет Б. Брежга, деревенские парни всю ночь ездят по лесу, стреляют из ружья, трубят в рог, производят невероятные звуки [14, с. 58—59]. По мнению М. Голденкова, в Смоленске готы (шведы) были единственными жителями как минимум первые пятьдесят лет существования этого города. В 12-ти километрах от современного Смоленска, в деревне Гнёздово, обнаружены захоронения норманнов, начиная с середины 9-го в. См.: [3, с. 11.]

V Скандинавские воины, дружинники, торговцы и др. в 9—13 вв. сыграли определённую роль в истории и культуре Полоцкого и других княжеств на территории Беларуси, однако быстро ославянились.

Литература

  1. Беларуская міфалогія. Энцыклапедычны слоўнік. Мн., 2004.

  2. Беларусы. Т. 6. Грамадскія традыцыі (В. Ф. Бацяеў, В.М. Бялявіна, А.У. Гурко і інш. — Мн.: Беларуская навука, 2002. 606 с.

  3. Голденков М. Кровь викингов еще течет // Секретные исследования. 2008, № 5, март. С.11.

  4. Земляробчы каляндар: Абрады і звычаі / Укладанне, класіфікацыя, сістэматызацыя матэрыялаў і каментарый А.І. Гурскага; уступны артыкул А.І. Гурскага, А.С. Ліса. — Мн.: Навука і тэхніка, 1990. 405 с.

  5. Каляндарна-абрадавая паэзія // А.С. Ліс, А.І. Гурскі, В.М. Шарая, У. М. Сівіцкі; навуковы рэдактар А.С. Фядосік. — Мн.: Беларуская навука, 2001. — 515 с.

  6. Карский Е. Ф. Белорусы: 3 т. Т. 1. Мн.: БелЭн, 2006. — 656 с.

  7. Максимов С.В. Беларуская Смоленщина с соседями // Живописная Россия: Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении: Литовское и Белорусское Полесье: Репринтное воспроизведение издания 1882 г. —2-е изд. — Мн.: БелЭн, 1994. С. 429—472.

  8. Народная культура Беларусі: Энцыклапедычны даведнік /пад агульнай рэдакцыяй В.С. Цітова. Мн.: БелЭн, 2002. — 432 с.

  9. Панізнік С. Ён уздымаў старонкі даўніны // Голас Радзімы. 1978, № 18. 4 мая. С. 7.

  10. Традыцыйная мастацкая культура беларусаў. У 6 т. Т. 1. Магілёўскае Падняпроўе. Мн.: Беларуская навука, 2001. — 797 с.

  11. Традыцыйная мастацкая культура беларусаў. У 6 т. Т. 2. Віцебскае Падзвінне / Т.Б. Варфаламеева, А.М. Боганева, М.А. Козенка і інш.; складальнік Т.Б. Варфаламеева. — Мн.: Беларуская навука, 2004. — 910.

  12. Традыцыйная мастацкая культура беларусаў. У 6 т. Т. 3. Гродзен скае Панямонне. У 2 кн. Кн. 1. Мн.: Вышэйшая школа, 2006. — 608 с.

  13. Традыцыйная мастацкая культура беларусаў. У 6 т. Т. 4. Брэсцкае Палессе. У 2 к. Кн. 1 / В.І. Басько [і інш.]. — Мн.: Вышэйшая школа, 2008. — 559 с.

  14. Breżgo B. Zwierzęta w wierzeniach Białorusinów gub. Smoleńskiej // Lud. Ser. II. T. V. Rok 1926. S. 52—59.

Источник: Анатоль Літвіновіч. Аб асаблівасцях юраўскіх звычаяў і абрадаў жыхароў Смаленшчыны (на матэрыялах канца ХІХ — пачатку ХХ ст.)// Фальклор і сучасная культура : матэрыялы ІІІ Міжнар. навук.-практ. канф., 21—22 крас. 2011 г., Мінск. У 2 ч. Ч. 1 / рэдкал. : І. С. Роўда [і інш.]. — Мінск : Выд. цэнтр БДУ, 2011. — С. 77-79.