Московская комиссия, проводившая систематическую обработку белорусско-русского языкового пограничья, к сожалению, не провела подобных исследований на белорусско-украинской границе. Но тем не менее, в свете результатов работы Комиссии стало ясно, что оба прежних исследователя – и Риттих, и Карский – в этнографические границы Беларуси включали только чистые белорусские говоры, оставляя за пределами все пространства, язык которых выдавал какие-либо существенные элементы языка соседнего. При этом они, готовя свои карты, совершенно не принимали во внимание этнографических, исторических и иных, неязыковых, но важных фактов. В результате этого Брянщина, Псковщина и часть Полесья оказались за этнографическими границами Беларуси – пишет М. Огневида на страницах мюнхенской газеты «Бацькаўшчына». Когда речь идет о Западном Полесье, то эту ошибку заметили деятели БНР и исправили ее на Этнографической карте Белорусской Народной Республики, изданной в 1919 году.
По оценке М. Огневиды, только на западном отрезке южной границы с Украиной граница Беларуси совпадает приблизительно с этнографической границей.
Рыгор Максимович (псевдоним Витовта Тумаша – К вопросу белорусской южной этнографической границы, в: «Записы», № 1 (5), Нью-Йорк 1954, с. 18-24) замечает, что при определении южной границы расселения белорусского народа, начиная от карт Риттиха 1875 года и Карского 1904 и 1918 годов, разные авторы по-разному подают этнографическую границу, опираясь не на этнографические, а только на языковые явления. Язык, несомненно, важный показатель, но, как вытекает из работы Московской диалектологической комиссии (Н. Н. Дурново, Н. Н. Соколов, Д. Н. Ушаков, Опыт диалектологической карты русского языка в Европе с приложением очерка русской диалектологии. Труды Московской Диалектологической Комиссии, ч. V, Москва 1915), на белорусско-украинском и на белорусско-русском пограничье нет резкой языковой границы, а лишь выступает широкая полоса переходных говоров. И поэтому при определении границы между народами, кроме языковых черт, нужно принимать во внимание еще исторические, антропологические и этнографические факторы – отмечает Р. Максимович (К вопросу белорусской южной этнографической границы, там же, с. 18).
Южная этнографическая граница была разработана известным польским этнографом Казимежем Машиньским (K. Moszyński, Atlas kultury ludowej w Polsce, 1936). Определенную им этнографическую границу К. Машиньский считал проявлением более древней географической границы.
«Это, по его мнению, должен был быть выявленный этнографическими явлениями след юго-западного берега тех огромных пущ и боров, которые некогда покрывали северо-восточную часть европейского континента» (Р. Максимович, К вопросу белорусской южной этнографической границы, там же, с. 20).
Все этнографические разграничения на карте К. Машиньского проходят к югу от Припяти. Если провести среднюю геометрическую линию, то окажется, что она должна была бы пройти приблизительно по южной границе Полесья с Волынью, которая одновременно является линией старой исторической границы со времен Великого Княжества Литовского, как и современной государственной границы между Беларусью и Украиной (там же, с. 22). Подтверждением этой выразительной этнографической белорусско-украинской границы являются также способ застройки деревень на Полесье и полесские народные узоры, как и иные местные этнографические особенности, отличные от украинских и одинаковые с белорусскими (там же, с. 23).
Тем временем некоторые украинские зарубежные объединения претендуют на белорусские южные земли – пишет на страницах «Беларуской Думки» И. Косяк (Украинские претензии к Беларуси, в: «Беларуская Думка», № 34, Нью-Йорк – Саут-Ривер 1989, с. 32-37).
И так, в книге Ukrainian Resistance, опубликованной Украинским конгрессовым комитетом Америки в Нью-Йорке в 1949 году, помещена карта Украины с подписью Р. В. Гальвин, где приблизительно половина современной Брестской области с городами Брест и Пинск, а также юго-восточная и юго-западная части современной Гомельской области с городами Стародуб и Туров присоединены к Украине (там же, с. 32).
Подобная часть территории Беларуси была присоединена к Украине также на более ранней карте 1930 года, выполненной В. Кубиёвичем и М. Кулицким на английском языке, которая была помещена во 2 томе энциклопедии Ukraine – A Concise Encyclopedia (prepared by Schevchenko Scientific Society, University of Toronto Press, Volume 2, 1971), изданной в Торонто в 1971 году. В I томе этой энциклопедии 1963 года помещена карта Рейхскомиссариата Украины 1942 года, на которой Брест и Гомель присоединены к Рейхскомиссариату Украины (И. Косяк, Украинские претензии к Беларуси, там же, с. 33).