Локальные языковые особенности в «Житии Авраамия Смоленского» (по списку XVII века)

Эльвира Ярмоленко (г. Минск)

С древних времен сохранилось большое количество текстов (богослужебных книг и других книг высокой церковной литературы), написанных на церковнославянском языке. Спецификой этих текстов обусловлен тот факт, что в них только спорадически встречались локальные языковые особенности. Переписчики стремились по возможности точнее передавать текст, а соответственно, и орфографию оригинала [1, с. 106].

Степень проникновения в текст элементов родной речи автора рукописи находилась в прямой зависимости от его грамотности, образованности, личной изученности, а также от того, являлась ли рукопись копией старославянского текста или оригинальным произведением. Поэтому для историко-диалектологических исследований памятники церковнославянского языка дают сравнительно небольшое количество информации. Однако при выяснении вопроса о месте возникновения того или иного списка или об этнической принадлежности его автора сведения этих памятников становятся важными и востребованными.

Характеристика локальных языковых особенностей древних памятников – задача сложная, поскольку, как справедливо заметил С. И. Котков, “даже и сравнительно полное отражение на письме особенностей местного речения не дает непосредственной ее картины, поскольку рядом с отражением прямым имеет место и косвенное, которое требует правильной расшифровки, при этом иногда возможно несколько вариантов интерпретации” [2, с. 3].

Среди агиографических произведений, созданных на восточнославянских землях, выделяется “Житие Авраамия Смоленского”, которое было написано в короткое время после смерти святого около 1238 года его учеником Ефремом.

Г. Бугаславский писал: “Обстоятельства монашеской жизни преподобного Авраамия Смоленского так резко выделялись на фоне современного жизни, что невольно привлекали на себя внимание сторонников аскетической жизни, и поэтому списки жития его, или как в древности выражались “жития и терпения” преподобного Авраамия Смоленского, широко были распространены на Руси как на юг от Смоленска, так и на север” [3, с. 107].

Известные на сегодняшний день списки “Жития Авраамия Смоленского” представляют одну редакцию (Ефремовскую), однако они делятся на три типа: 1) списки основного (полного) типа, 2) списки пролога (сокращенного) типа, 3) переработки.

Список “Жития Авраамия Смоленского” XVII века из “Житийника русских святых” (“Житийникъ русскихъ святыхъ”) Погодинского собрания Российской национальной библиотеки № 650 представляет собой переработку жития святого, особенностью которой является наличие в тексте заголовков, имени отца Авраамия и мирского имени Авраамия, написания Седалище вместо Селище и др. Язык рукописи церковнославянский. Наше исследование посвящено анализу локальных языковых особенностей, которые спорадически встречаются в названном тексте.

Автор Погодинского списка последовательно придерживается строгих церковнославянских норм и только иногда отступает от них, например, при употреблении форм множественного числа на месте парного: руце и нозе иссуши (75) [1], но: написа … двý иконы (70), дастъ имъ (65). Отхождения от этимологически-морфологических написаний, появление которых в тексте можно связать с влиянием живого произношения переписчика, в данном списке немногочисленны.

Единичные примеры свидетельствуют о наличии в речи автора рукописи акания. Рядом с традиционным словоупотреблением Златоустыи (70) в тексте отмечены написания с а на месте о: Златаустаго (67), Златаустемъ (69). Косвенно о наличии акания свидетельствует обратное явление – гиперкорректное употребление о на месте а: Афонасей (66).

Как отражение якания мы квалифицируем написание буквы я в первом предударном и первом послеподсказочном слоге на месте буквы е: времяни (73, две фиксации), времяни (77), имянемъ (65), имянемъ (78), христоимянитой (83), четырядесять (66).

Употребление варианта гряжане (79) параллельно с гражане (74) в Житии позволяет предположить о наличии в речи автора рукописи мягкого р. По наблюдениям М. М. Дурнаво, в северо-восточной части белорусских говоров мягкий р употребляется непоследовательно, встречаются случаи с мягким р как на месте старого мягкого р, так и на месте старого твердого р [4, с. 176]. П. А. Расторгуев также отметил употребление мягкого р на месте твердого р в смоленских говорах, например: ряма, вірябей [5, с. 63].

Написания началника (67), далнии (67) указывают на отвердение л перед н, что характерно, как засвидетельствовал М. М. Дурнаво, для значительной части белорусских говоров, как севернобелорусских, так и южнобелорусских [4, с. 176]. Он же заметил, что “не отмечена l в подобных случаях в севернобелорусских цокающих говорах” [4, с. 176].

В исследуемом списке “Жития Авраамия Смоленского” зафиксировано слово чепúхъ (76), где употребление буквы ч на месте ц можно рассматривать как отражение цоканья, но если учесть приведенное выше высказывание М. М. Дурнаво, а также то, что такое же написание зафиксировано и в старейшем из известных на сегодняшний день списке Жития (Уваровский список № 350, Государственный исторический музей, Москва), то написание ч на месте ц стоит связывать скорее с правописной традицией или с влиянием языка протографа.

Обращают на себя внимание написания ж, жж в словах бездожжие (74), бездожжiи (76), дожь (76), дожжа (77). Параллельно фиксируются традиционные написания с жд: дождь (77). П. А. Расторгуев отмечал, что “африкатa дж имеется только в немногих говорах Смоленщины, именно в северо-западной части…” [5, с. 87].

А. М. Булыка, характеризуя орфографические черты старобелорусского языка, которые сложились под влиянием живой речи, замечает, что специальной буквы для отражения на письме нового звука дж не было, на письме он передавался по-разному, буквами ч, ж, сочетаниями дч, дж, например: дожжу [6, с. 123].

Зафиксировано написание буквы ы после ц на месте традиционного ци, что свидетельствует об утверждении звука ц: Владычицы (65), Богородицы (65), в сердцы (79).

Отмечены случаи употребления х на месте к: хто (80) параллельно с кто (67), х коему (80), мяхку (82). Я. Ф. Карский привел значительное количество примеров подобных колебаний из памятников старобелорусской письменности [7, с. 373–374].

В исследуемом списке выявлены случаи исчезновения начального ненапряженного звука в предлогах и приставке из (ис), что также характерно для смоленских говоров, сравн.: из монастыря с Высокоседалного (69) – из монастыря из Высокоседалного (69).

В “Житии Авраамия Смоленского” выявлены случаи ассимиляции согласных по звонкости – глухости: бес печали (66), з божиею (68), бесправды (73), з богобоязнивыми (76), з женами (79), збысться (79), опщаго (79), а также случаи слияния согласных: на трицати (75).

Еще меньшая количество отхождений от традиционной церковнославянской нормы, которые можно квалифицировать как локальные языковые черты, выявлена на морфологическом уровне.

Существительные мужского рода в форме родительного падежа единственного числа спорадически употребляются с окончанием -у: отроча мужска полу (65), полно народу (72). Как известно, процесс объединения форм с ранее существовавшими основами на -о и на -u начался очень рано. А. М. Сялищевым приведены примеры форм родительного падежа единственного числа ранних основ на -о с окончанием -оу из старославянских памятников [8, с. 94]. Исследователи истории белорусской письменности отмечают, что в белорусском литературно-письменном языке XVI–XVII веков “при оформлении родительного падежа неодушевленных существительных мужского рода… ведущую роль во всех без исключения жанрово-стилевых разновидностях старобелорусской письменности приобрел окончание -у/-ю” [9, с. 16]. Употребление таких форм в “Житии Авраамия Смоленского” может быть связано с локальными языковыми особенностями, а также с правописными тенденциями.

Более показательным для локализации памятника является употребление формы дательного падежа Лукý: явися Господь преподобному Лукý Просину (72). Как известно, для белорусского языка характерно сохранение свистящих перед ý склоновых окончаний существительных с основой на г, к, х [гл.: 10, с. 70–71]. Однако М. М. Дурнаво отметил, что в севернобелорусских говорах нередко встречаются и формы, в которых г, к, х сохраняются [4, с. 172].

Как характерную черту белорусского языка М. М. Дурнаво также называет сохранение окончания -і в формах дательного и местного падежей единственного числа существительных с бывшей основой на -а, а также местного падежа существительных мужского и среднего рода с основами на мягкие [4, с. 172]. В “Житии Авраамия Смоленского” зафиксировано употребление существительных женского и среднего рода в форме местного падежа единственного числа с окончанием -и (ы): на земли (64), в сердцы (79).

Ряд отмеченных нами в исследуемом списке “Жития Авраамия Смоленского” локальных языковых черт (акание, якание, наличие мягкого р на месте старого р твердого, отвердение л перед н и др.) позволяют высказать мнение, что названная рукопись была создана на территории Смоленщины или ее автор был носителем смоленских говоров.

Проведенное исследование представляет собой только попытку возможной локализации одного из списков “Жития Авраамия Смоленского”. Для более основательного заключения необходимо провести также анализ графических особенностей рукописи, лексический и синтаксический анализ языка памятника.

Список литературы

1. Хабургаев, Г.А. Локальная письменность XVI–XVII вв. и историческая диалектология / Г.А. Хабургаев // Изучение русского языка и источниковедение. – М. : Наука, 1969. – С. 104–126.

2. Котков, С.И. Южновеликорусское наречие в XVII столетии / С.И. Котков. – М. : Изд-во Академии наук СССР, 1963. – 255 с.

3. Редков, Н. Преподобный Авраамий Смоленский и его житие, составленное учеником его Ефремом / Н. Редков // Смоленская старина. – 1909. – Вып. 1. – Ч. 1. – С. 1–173.

4. Дурново, Н.Н. Введение в историю русского языка / Н.Н.Дурново. – М. : Наука, 1969. – 295 с.

5. Расторгуев, П.А. Говоры на территории Смоленщины / П.А. Расторгуев. – М. : Изд-во Академии наук СССР, 1960. – 207 с.

6. Булыка, А.М. Развитие орфографической системы старобелорусского языка / А.М. Булыка. – Минск : Наука и техника, 1970. – 174 с.

7. Карский, Е.Ф. Белорусы: Язык белорусского народа. – Вып. 1: Исторический очерк звуков белорусского языка / Е.Ф. Карский. – М. : Изд-во Академии наук СССР, 1955. – 475 с.

8. Селищев, А.М. Старославянский язык. – Ч. II / А.М. Селищев. – М. : Гос. уч.-пед. издат. Министерства просвещения РСФСР, 1952. – 206 с.

9. Мова беларускай пісьменнасці XIV–XVIII стст. / А.М. Булыка, А.І. Жураўскі, І.І. Крамко, У.М. Свяжынскі. – Мінск : Навука і тэхніка, 1988. – 319 с.

10. Янкоўскі, Ф.М. Гістарычная граматыка беларускай мовы / Ф.М. Янкоўскі. – Мінск : Выш. школа, 1989. – 301 с.

——————————-

[1] Мова “Жыція Аўраамія Смаленскага” даследавалася па спісе, надрукаваным С.П. Разанавым у кнізе: Жития преподобного Авраамия Смоленского и службы ему / С.П. Розанов // Памятники древнерусской литературы. – Вып. 1. – СПб., 1912. – С. 64–84. Цитированный материал приведен по этому изданию. В скобках указана страница издания.

Эльвіра Ярмоленка. Локальные языковые особенности в «Житии Авраамия Смоленского» (по списку XVII века) / Каб жилo наша Слово : сборник научных статей к 90-летию со дня рождения Фёдора Янковского / под общ. ред. М. И. Новик; – Брест, 2009. – С. 103 – 106