Нина Баршчевская
Население белорусско-литовского пограничья полилингвально. О некоторых явлениях контактирования литовских и славянских говоров в юго-восточной Литве писала Алена Грынавецкене.
«Например, жители юго-западных окрестностей литовской столицы (юго-восточная часть Вильнюсского района, восточная часть Тракайского, Эйшишский район) в основном говорят по-белорусски (или, как они сами выражаются, «попросту») и по-польски; знают русский язык; изредка старые, в возрасте от 70 до 80 и более лет, говорят по-литовски; слабо говорят также по-литовски дети школьного возраста. (…) На исследованной территории в большинстве случаев в домашнем обиходе и в обществе люди говорят по-белорусски («попросту»), особенно среднее поколение и молодёжь, хотя считают себя поляками» — сообщал на страницах «Записок» в 1976 году Виктор Сенькевич со ссылкой на публикацию Алены Грынавецкене (Виктор Сенькевич, К вопросу о польском меньшинстве в Беларуси, в: «Записки», № 14, Нью-Йорк 1976, с. 79).
Многочисленные проблемы были вызваны неразличением понятий литвины и литовцы — заметил на страницах «Бацькаўшчыны» Чуткий Наблюдатель.
«Если согласиться с литовским представлением истории, т. е. с тем, что Великое Княжество Литовское было литовским государством, то не было же такого времени, чтобы к нему принадлежали белорусские земли только в границах, грубо говоря, от Евья до Молодечно. Даже в худшую пору исторической Литвы, в пору упадка этого государства, ибо в границах 1772 г., в его состав входили полностью Виленщина, Гродненщина и Минщина (обе с Полесьем, разумеется), Полотчина с Витебщиной и Могилёвщина. А в нормальную пору для Великого Княжества Литовского в него входили ещё Смоленщина, Северщина и некоторые другие земли». (Чуткий Наблюдатель, О литовских откликах, в: «Бацькаўшчыне», 23 февраля 1949, с. 2)
Над причиной литовских претензий на белорусские земли задумывался Licwin-Hudas-Krews, который пришёл к выводу, что, как и в других бедственных случаях, помог им в этом «старший брат» — москаль.
«Поработив Беларусь, москалям было очень невыгодно, чтобы белорусы звались литвинами, этим вторым, после кривичей, своим национальным названием, ибо это значило бы всегда напоминать нашему народу, что его предки вели почти непрерывные войны с Москвой. Поэтому москали навязывают нашему народу название «белорусы», а название «Литва», «литвины» относят к литовцам; одновременно в своей агитационно-политической литературе распространяют взгляд, что Великое Княжество Литовское было литовским государством, чужим нашим прадедам, которые будто бы были оторваны от Москвы. Через некоторое время литовское возрожденческое движение ухватилось за эту концепцию, а прежде это движение называлось «жемайтским»». (Licwin-Hudas-Krews, Мы и наши соседи, в: «Бацькаўшчына», № 50, с. 3)
Licwin-Hudas-Krews сослался на работы ранних учёных и привёл высказывание профессора Брюкнера, который, рассматривая польский перевод белорусской рукописи, сделанной в Замостье, в конце заметил: «Говорю всё «литовский», но это значит «белорусский», ибо в XVI ст. никому о Литве в нынешнем значении этого слова и не снилось». Московский простой народ, так же как и украинский, белорусов обычно называли литвинами. Характерные примеры на это есть в словаре Даля: «Как не закайвайся литвин, а дзекнет. Только мёртвый литвин не дзекнет».
Также и государственным языком Великого Княжества Литовского был язык белорусский. Кодекс прав ВКЛ, Литовский Статут был не только белорусским по своему языку, но и по происхождению содержащихся в нём прав, как, допустим, обычное право копных судов. Из прав, писаных ещё ранее, вошли в Статут некоторые права из конституций отдельных белорусских земель — Полоцкой, Витебской, Смоленской, как, например, пункты о личной неприкосновенности. Ранее попали они в Привилей Великого Князя Казимира 1457 года, а оттуда — в Статут Литовский.
В связи с господством в ВКЛ белорусского языка наблюдался факт распространения его также на жемайтско-аукштайтскую шляхту, которая собственный язык считала за простой, мужицкий и, написывая свои хроники, пользовалась белорусским языком, считая его за язык высший, как это бывает у национально ассимилированных людей.
Licwin-Hudas-Krews заметил, что нельзя говорить о праве литовцев на Минск или на Брест только потому, что они назывались Минском Литовским и Брестом Литовским. Присутствие на территории Беларуси названий балтского происхождения также не свидетельствует о её литовском характере, потому что такие названия нормальны у балто-славянского народа, каковым являются белорусы.