В. Глубинный, автор публикации под названием Смоленщина… извечная земля белорусского народа, помещённой на страницах нью-йоркского журнала «Беларуская Думка» (в: № 5, Нью-Йорк — Саут-Ривер 1963, с. 10-18), пишет о сохранившихся в народе особенностях белорусского языка Смоленщины. Он отмечает, что у жителей Смоленщины есть множество оригинальных белорусских лексем, напр.: божница, колыска, катух, кубел, страха, хата; бохан, колдуны, крупник, шмалец, страва, бульба; андарак, камизелька, намитка, свитка, хустка; ходаки, черевики; кравец, шавец; криница и т.д. Все эти слова — замечает В. Глубинный — свидетельствуют о связи смоленского лексического состава с общебелорусским.
Кроме того, каждое из них является хорошим показателем белорусскости всех жизненных обстоятельств смоленского крестьянина. Богатый материал даёт Смоленский окружной словарь Добровольского. Белорусский состав народного языка Смоленщины подтверждают, например, приведённые Максимовым следующие разговоры возниц перед корчмой с шинкарём: - Рандар, рандар! Отчини ворота: дай горелки! Ах-ти якая метелица: совсем перезябли, и кони чуть тягнуть, и ночь тёмная, ничего ня видна, и дорогу так замело, что и найти ня можна. Рандар, рандар, отчини ворота, наливай горелки! (там же, с. 16.) Существуют даже такие поговорки, которые выразительно свидетельствуют об осознании смолянами отличия от русских, напр.: Когда москаль говорит суха, то поднимайся до уха: ибо он врёт, или От чёрта открестишься, а от москаля не отмолишься: от москаля полы подрежь да убегай (там же, с. 15).
Изучение языковых особенностей Смоленщины может оказаться очень плодотворным для обогащения белорусского языка. В. Глубинный приводит разные слова, записанные на Смоленщине Антоном Адамовичем, которые обсуждались на дискуссионных собраниях в Нью-Йорке. Это, к примеру: асянець ‘становиться погоде, как осенью’, утравець ‘зарасти травой’, заірміцца ‘загореться каким-то чувством’, удаліна ‘чужбина’, собства ‘собственность’ (там же, с. 16).
Огромное количество самобытных слов заключает в себе 4-томный Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля. Много их также в известном словаре Ивана Носовича. Значительная часть этих лексем употребляется и в других местностях Беларуси и вошла в литературный белорусский язык.
К великому сожалению — пишет В. Глубинный — изучение языка Смоленщины в советское время очень затормозилось в связи с включением её в состав России. Поэтому белорусские языковеды из Института языкознания Академии наук БССР в Минске были вынуждены ограничивать область своих исследований границами современной Беларуси. Правда, в 20-х годах Смоленщина изучалась белорусскими учёными, и тогда многое было сделано в Институте белорусской культуры, а вначале и в Белорусской академии наук в Минске — подчёркивает автор публикации на страницах «Беларуской Думкі». В. Глубинный отмечает, что в издании БАН под названием Песни белорусского народа (т. 1, Минск 1940) вошло много белорусских песен, записанных на Смоленщине такими известными этнографами, как Владимир Добровольский с его Смоленским этнографическим сборником (ч. I, 1891; ч. II, 1893, ч. IV, 1903), Иван Носович, Евдоким Романов и другие (там же, с. 17).